В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие места: он рубил вековые сосны, монтировал рельсовые пути, возводил опоры для мостов. Месяцы складывались в сезоны, а пейзаж вокруг медленно преображался под натиском прогресса. Но за каждую новую милю стальной дороги, за каждый срубленный гектар леса приходилось платить — и плату эту вносили такие же, как он, люди: рабочие с потрескавшимися руками и переселенцы с тоской в глазах. Роберт видел эту цену своими глазами.