Грейс и Джексон, ещё совсем молодые, оставили шумный Нью-Йорк позади. Их новый адрес — старый, фамильный дом Джексона, затерянный среди полей и лесов. Сначала всё казалось началом новой, спокойной главы. Но через полгода после появления малыша что-то изменилось. Обычная суета, недосып — казалось бы, всё как у всех. Однако искра между ними постепенно потухла. Джексон стал задерживаться в городе, подрабатывая где только можно, будто старался проводить как можно меньше времени в стенах дома.
А Грейс оставалась одна. День за днём, в четырёх стенах, с плачем младенца в качестве главного звукового фона. Одиночество и тишина сельской глуши, которые сначала манили покоем, теперь давили. Она стала другой. Её реакции теперь сложно было предугадать: то внезапная раздражительность по пустякам, то странная, отстранённая задумчивость. Порой она могла замолчать на полуслове и долго смотреть в окно, словно ожидая кого-то или видя то, чего не видел больше никто. Её поведение больше не укладывалось в привычные рамки, вызывая у Джексона сначала недоумение, а потом и тихую, нарастающую тревогу.